ПОМПЕЙСКАЯ НОВЕННА
     В день Сретения Господня 2 февраля 2013 года начнём Помпейскую Новенну
(любимую молитву Пресвятой Девы Марии) в интенции русского народа. Вместе с Царицей Святого Розария и всеми святыми и небесными ангелами  мы будем молить Бога о Его благодати для России. 11 февраля, в праздник Божьей Матери Лурдской, мы будем особенно вспоминать всех душевно и телесно больных, посвящая их Непорочно Зачатой. 14 февраля, в единении с Кириллом и Мефодием – покровителями Европы, мы будем молиться о единстве в народе. 4 марта вместе с Князем Казимиром мы будем просить о дарах Святого Духа для молодёжи. 19 марта, со Св. Иосифом, обручником Марии и опекуном Иисуса, будем молиться о любви в семьях, 25 марта, в торжество Благовещения Господня, через заступничество Божьей Матери, мы будем поручать Богу всех детей, особенно сирот и тех, которые не чувствуют родительской любви, а также нерождённых.26 марта, воспоминая благоразумного разбойника, будем молиться о благодати для грешников, чтобы смогли, как можно скорее, принять Божье Милосердие и Любовь. Мы тоже будем вспоминать усопших и умирающих, веруя, что вместе с Богом мы будем праздновать их рождение для Неба. В последний день Новенны, 27 марта, пусть все сердца горят любовью, радостью и благодарностью за великий дар Божьего Милосердия. Пусть наша надежда и доверие будут безграничны. Давайте будем восхвалять Бога, ибо вовек милость Его…

Помпейская Новенна, это все части Святого Розария. 27 дней их читаем как просьбы, а 27 дней как благодарение.

ПРИГЛАШАЕМ НА САЙТ: novenna.ru

УЗНАТЬ БОГА...

…и образ Младенца с сияньем вокруг
Пушистого темени смертной тропою
Душа Симеона несла пред собою
Как некий светильник,  в ту чёрную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.
И. Бродский

     «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыка, по слову Твоему с миром…»… Каждый свой день, перед тем, как погрузится в блаженное безмолвие и тьму ночного сна, я возношу к Тебе, Господи, слова этой одухотворённой молитвы Святого старца Симеона. Человека, узнавшего Тебя, - узнавшего Бога в Младенце, Которому не было и полутора месяцев, Который внешне едва ли отличался от тысяч других крошечных мальчиков, приносимых благочестивыми родителями в Иерусалимский Храм… В тот день он пришёл в Храм по вдохновению – увидел ли он Святую Чету сразу или ожидал, снова и снова ожидал Встречи, внимая безмолвию священных стен и едва прикасаясь взглядом к лицам верующих? Евангелие не говорит о том, что это было за вдохновение, - Симеон не услышал голоса и не увидел Ангела во сне или наяву; может быть, это было подобие той едва уловимой интуиции, которая ежедневно призывает меня уединиться во внутреннем покое моей души, - но я слишком часто не нахожу там желаемых ответов, поэтому в череде кажущихся более важными дел привыкаю не обращать на неё внимания…  Может быть, и Симеона такое вдохновение посещало нередко, и он, отягощённый годами и недугами, приходил в многолюдный Храм и уносил оттуда с собой своё неутолимое томление, свою безграничную тоску, своё неосуществлённое ожидание…
     «…ибо видели очи мои спасение Твоё…». Евангелие говорит о том, что Симеон чаял утешения Израилева; «ему было предсказано Духом Святым, что он не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господня». А он сам, вознося короткую, подобную вздоху облегчения и освобождения, молитву, возвещает, что видел «спасение Твоё»! Что видели его старческие очи, очи человека, державшего на своих руках Бога? Какие знаки читал он на безмятежном личике Младенца и на удивлённо-встревоженном Лице Его Матери? Не врата смерти открылись ему тогда, но сама бездонная глубь веков, в которой тысячи людей с верой повторят за ним эти слова. В этой встрече Симеон прикоснулся к тайне грядущего Креста и произнёс слова, полные утешительной надежды…
     «… и Тебе Самой оружие пройдёт душу, – да откроются помышления многих сердец» - светлая молитва Симеона неотделима от этой драматической части пророчества.         Пресвятая Дева, пришедшая вместе с супругом совершить «законный обряд» над Сыном, вновь – перед Непостижимым. Кажутся минувшими самые тёмные мгновения: тяготы ожидания, непонимание близких, бесконечные странствия… Но благочестивый старец говорит о грядущем страдании. Их участь – не обретать утешение, но нести утешение другим. А это часто не одно и то же… И самая острая боль, которую Симеон называет «пронзающим оружием», - это открывающиеся помышления сердец, не сумевших так же, как и он, принять во Христе своё неосуществлённое ожидание. Точнее, осуществлённое так, как они не могли себе представить…
     Я часто устаю к Тебе приходить. Устаю, потому что не слышу, не понимаю, не узнаю Тебя. Ты молчишь – в высоких сводах Храма, в одиночестве повседневности и в кратких минутах личной молитвы, в которых я пытаюсь кричать Тебе о том, как мне Тебя не хватает… Мне трудно ощущать Твою Жизнь и Присутствие так же, как им, – Симеону, Анне, Марии, Иосифу, - бравшим Тебя на руки и чувствовавшим на своих лицах Твоё дыхание. Но я знаю, что они совершили невозможное, - они поверили, что именно Ты – надежда «сидящих в тени смертной», озарение многовековой премудрости, воплощение всех пророчеств. Они – Посвящённые, облечённые сокровенным Знанием, которое из ожиданий превращается в плоть, Призванные, возвещающие Твой Свет и Твою славу. И тьма, пугающая неизвестностью, отныне озарена Тобой и наполнена утешительной безмятежностью слов благочестивого старца: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыка, по слову Твоему с миром…» Марина Вырва

Когда она в церковь впервые внесла
Дитя, находились внутри из числа
людей, находившихся там постоянно,
Святой Симеон и пророчица Анна.

И старец воспринял младенца из рук
Марии; и три человека вокруг
Младенца стояли, как зыбкая рама,
в то утро, затеряны в сумраке храма.

Тот храм обступал их, как замерший лес.
От взглядов людей и от взора небес
вершины скрывали, сумев распластаться,
в то утро Марию, пророчицу, старца.

И только на темя случайным лучом
свет падал Младенцу; но Он ни о чем
не ведал еще и посапывал сонно,
покоясь на крепких руках Симеона.

А было поведано старцу сему
о том, что увидит он смертную тьму
не прежде, чем Сына увидит Господня.
Свершилось. И старец промолвил: «Сегодня,

реченное некогда слово храня,
Ты с миром. Господь, отпускаешь меня,
затем что глаза мои видели это
дитя: Он — Твое продолженье и света

источник для идолов чтящих племен,
и слава Израиля в Нем». — Симеон
умолкнул. Их всех тишина обступила.
Лишь эхо тех слов, задевая стропила,

кружилось какое-то время спустя
над их головами, слегка шелестя
под сводами храма, как некая птица,
что в силах взлететь, но не в силах спуститься.

И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена,
Мария молчала. «Слова-то какие...»
И старец сказал, повернувшись к Марии:

«В лежащем сейчас на раменах твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым

терзаема плоть Его будет. Твоя
душа будет ранена. Рана сия
даст видеть Тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око».

Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядели.
Он шел, уменьшаясь в значенье и в теле

для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шагал по-застывшему храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.

И поступь была стариковски тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога

пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами храма.

Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,

он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою

как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.

Mультимедиа

Из галереи

Цитаты Святых

“Побуждай меня, Святой Дух, чтобы я делал святое. ”
Св. Августин